Пробел #2 (1999)
часть первая
часть вторая
Текст: Ю. Гордон
Дизайн: В. Голыженков,
О. Василькова
Шрифты номера:
Sklad
Little Shift
Mono
100 граммов пикта
Нет современной типографики без картинок. Вы скажете — есть, а я скажу — нет! Отказ от изображений равносилен вызову. Например, в свежевышедшей книге Владимира Кричевского «Типографика» тексты отдельно — в одном томе, а картинки в другом. Почему? Потому что Кричевский — остроумец, спорщик и зануда (высшая доблесть типографа) — не хочет сделать как удобнее сонным мозгам читателей-глядетелей, а хочет заставить шевелиться, листать, сравнивать. И добивается своего, ужасный.
Но мы-то не такие! Поэтому для сервиса и понимания добавимте картинку к абзацу. В ней куда больше витаминов, чем в нашей писанине. Причем, сразу хочу сказать, что я имею в виду, когда говорю — картинка. А — всё. Картинкой можно считать и фон под текстом, и формат набора, и шрифт — всё, что действует на потребителя визуально, а не текстуально. Современная полоса напоминает мне каратиста в боевой стойке. Он должен быть расслаблен, как пьяный или наркоман, и сконцентрирован, как монах на молитве. Он не может ждать удара ни с одной стороны, чтобы не пропустить его с другой, и в то же время должен быть готов отразить удар откуда угодно и нанести удар в любом направлении. Он должен быть готов упасть и даже встать на голову, если этого потребует логика поединка. Его поза может быть некрасивой с точки зрения классического балета и даже нелепой для обыденного сознания, но единственно возможной для победы.
Вот так напряженно и красиво я представляю себе современную полосу. В моих словах есть один резон — динамика. Статичных композиций больше не бывает, поскольку даже самый недалекий читатель догадывается, что бумажка в его руках — это просто замерший телевизор. Или монитор. Или табло. Или пейджер. Такой подход заставляет по-новому относится к элементам интерфейса полосы (ранее — колонцифрам, колонтитулам, сноскам и прочим служебностям). Когда человек ведет машину, перед ним кроме руля и окошка светится еще с десяток панелек — и на все он успевает реагировать. То же и печатная страница — читая, мы способны захватить еще Бог знает сколько всего, если дадут. Надо дать. То же и с линейным восприятием. Слева направо сверху вниз? Шишушки! От главного к второстепенному? А кто у нас сегодня на первой базе? Кто на второй, мы знаем, а кто на первой? Предлагаю концепцию многополюсного мира: стреляют все! Графический элемент не есть элемент оформления, он есть элемент смысла. И наоборот: любая часть полосы работает на красоту — в нынешнем, разумеется, понимании. То есть цепляет. Действительно, может быть всю нашу типографику можно определить как более или менее сюрреальную систему крючков и зацепок для рассеянно-озабоченного сознания. Поймать, протащить, заколбасить — авось въедет. Или хоть врубится. Иногда мы понимаем, зачем ловим читателя в наши силки.Там, вдали, в нижнем ярусе — текст со своими смыслами.
Два слова о том, что набрано буквами. Можно рассматривать шрифт как динамическую разновидность картинки. Тогда выходит, что мы можем давить на глаз читателя на самом тихом уровне. По рисунку шрифта можно догадаться о содержании — если шрифт умно подогнан. В лучшем — самом желанном из случаев — контакт произойдет даже вне знания языка и контекста. И ещё раз: «назад-вперед к иероглифам и пиктограммам, господа и дамы! Это для нас — резко континентальных — лучший способ пообщаться с миром».